В середине 2010-х годов судебная практика выявила недостаточную эффективность защиты прав кредиторов, что привело к резкой смене вектора в обвинительный уклон, часто не отличающийся правовым и справедливым характером разрешения спора. Это привело к кратному росту решений о привлечении к субсидиарной ответственности.
Такая ситуация, с одной стороны, предоставила кредиторам обширный инструментарий в виде правовых позиций Верховного Суда РФ, позволяющий привлечь к субсидиарной ответственности за те действия (бездействия), которые ранее были бы сочтены недостаточными для возложения бремени субсидиарки на КДЛ.
С другой стороны, этот инструментарий стал настолько широким, что у судейского корпуса складывается стойкое убеждение, что в банкротстве всегда кто-то виноват. При этом забываются как принцип защиты делового решения, так и зачастую состав гражданско-правового деликта: привлечено к ответственности может быть только то лицо, виновные действия которого привели к причинению ущерба, не совместимого с платежеспособностью должника.
Важно понимать и то, что действия (бездействие) лица должны быть необходимым условием наступления банкротства. «Post hoc non ergo propter hoc» - если банкротство наступило после действия, то это не обязательно означает, что оно явилось следствием такого действия.
Мы знакомы со всеми тенденциями судебной практики в вопросе субсидиарки и на уровне управленцев чувствуем, будет ли заявление о привлечении к ответственности обоснованным или нет. Это позволяет нам достигать успехов как в «нападении», так и в «защите».