На днях портал "PROбанкротство" предложил прокомментировать определение Верх.суда по делу о привлечении к субсидиарной ответственности саморегулируемой организации (СРО), отвечающей за неисполнение своим членом договора.
Не буду вдаваться в подробности дела, меня больше интересует примененная норма права. Фабула (очень кратко):
- Общество «Гудвилл» заключило контракт с ФГУП; Договор заключен посредством госзакупки
- Общество «Гудвилл» не исполнило обязательства полностью, и на его стороне сформировался неотработанный аванс
- Общество «Гудвилл» ликвидировалось и ФГУП обратилось с иском к СРО, членом которого являлось Общество.
Вопрос субсидиарной ответственности СРО по неисполненным обязательствам членов СРО регулируется ст.60.1 Градостроительного кодекса: если член СРО не исполняет обязательства по контракту, то субсидиарную ответственность несет само СРО в установленных пределах (деньги возмещаются из специального компенсационного фонда).
Как я понимаю, история возникновения этой нормы такая: в 2014г. все СРО в сфере строительства передали на попечение ГрК РФ. Это было пролоббированное госкорпорациями законодательное решение проблемы неисполнения некоторыми подрядчиками обязательств по госконтрактам.
Получился правовой оксюморон: деятельность САМОРЕГУЛИРУЕМЫХ организаций зарегулировали донельзя, в частности, на СРО возложена ответственность за неисполнение их членами договорных обязательств (ст.55.1 ГрК).
Примененная в рассматриваемом деле ст.60.1 ГрК, – это очевидное продолжение общего тренда обеспечения интереса госкапитала. А еще очевидно то, что это абсолютно антиправовая норма, которая не имеет ничего общего с деликтными отношениями.
Норма в безапелляционном порядке говорит о том, что СРО несет субсидиарную ответственность за нарушение договора членом СРО.
Однако, для того, чтобы обязать делинквента (СРО) возместить ущерб, причиненный его членом, его действия должны находиться в причинной связи с последствиями в виде неисполнения договора.
В чем выражается деликт СРО? – должны были спросить судьи Верх.суда. Но этот вопрос их не заинтересовал, потому что есть законодательная воля – ст. 60.1 ГрК, - которая презюмирует ответственность СРО.
Я считаю, что к субсидиарной ответственности СРО применимы общие нормы ответственности по возмещению убытков: есть действие СРО, непосредственно которое и привело к последствиям в виде ущерба для госзаказчика – СРО несет ответственность. Нет действия, либо нет причинной связи действия с последствием – нет и ответственности.
Например, СРО при контроле за деятельностью своих членов нарушила принцип риск-ориентированного подхода (п.3 ст.55.13 ГрК) или не проводила плановые контрольные мероприятия. Если это явилось причиной ущерба заказчику, то СРО несет ответственность.
Но это звучит недоказуемо. Как обосновать, что именно вследствие не проведения плановой проверки заказчику причинен ущерб? У меня нет ответа. Непонятно, как СРО должно контролировать коммерческую деятельность своего члена.
В рассматриваемом деле состав деликта не исследовался судьями Верх.суда вообще.
Но что же делать госзаказчику (ФГУП), которому причинен ущерб? Обращаться в страховую компанию Общества «Гудвилл» за получением выплаты – элементарно.
Но и тут Верх.суд допускает чудовищную ошибку. Рассуждая в преломлении к п.4 ст.60.1 ГрК об очередности – что сначала: страховая выплата или субсидиарная ответственность, - судьи Верх.суда говорят «очередность законом не установлена, а мы не вправе её определить». Последнее утверждение особенно смешно в контексте того, как вольно Верх.суд порой «переписывает» смысл норм.
Между тем, рассматриваемая норма звучит так (упростим): в случае наличия у члена СРО, не исполнившего обязательства, страховки, СРО возмещают реальный ущерб в части, не покрытой страховыми возмещениями.
Сама лексическая конструкция предложения буквально кричит нам: «тут последовательность, очередность; то, что не покрыто страховкой, возмещается из фонда СРО». Но увы и ах…
Как писал Г.Р. Державин: «Язык всем знаниям и всей природе ключ».