Бюро в СМИ
Арестный залог не дает приоритета в банкротстве
В ходе реформы ГК в 2013 появилась норма п. 5 ст. 334, которая закрепила правило о том, что лицо, в чьих интересах был наложен запрет на распоряжение имуществом, считается залогодержателем такого имущества.
Проще говоря, если истец заявил об обеспечении иска в виде запрета на отчуждение имущества и суд удовлетворил меры, или если пристав в рамках исполпроизводства наложил арест на имущество должника, то лицо, к интересу которого установлен арест, - это залогодержатель.
Окрестили это явление арестным залогом (или залогом из ареста). Через несколько лет после реформы встал острый вопрос – что происходит с арестным залогом в банкротстве? Получает ли кредитор, который успел арестовать имущество, статус залогового кредитора при банкротстве должника?
В 2017 верх.суд сказал, что нет, залог из ареста не дает в банкротстве залоговый приоритет кредитору, к интересу которого установлен запрет на отчуждение имущества должника.
После этого практика складывалась единообразно вплоть до принятия поправок в НК РФ (п.2.1 ст. 73). Введенная норма позволила налоговому органу получать тот самый залоговый приоритет в деле о банкротстве налогоплательщика на основании принятого самой налоговой решения об аресте имущества (коротко писал об этом тут ).
Суды охотно шли на поводу у бюджета, а верх.суд неоднократно отказывал в передаче жалоб по делам, связанным с применением этой нормы. Налоговая ликовала.
И вот мы в 2025 году, и верх.суд таки будет слушать спор о залоговом приоритете налоговой. Предположу, что, как и в случае с уголовным арестом в банкротстве, верх.суд направит запрос в КС, чтобы проверить конституционность нормы. Но сейчас не об этом.
Дело вызвало очень живую дискуссию (точнее сказать, оно её возродило) среди многих уважаемых юристов. Я прочитал мнения А.В. Егорова, Р.С. Бевзенко, их публикации на тему арестного залога (например - тут) и, честно, очень сильно удивился их позиции.
Я не буду пересказывать всю их аргументацию, но резюмирую вывод: арестный залог должен существовать, но не только для налогового органа, но и для любого ординарного кредитора, в интересах которого был наложен арест на имущество должника. И этот залог должен сохранять залоговый приоритет в банкротстве. Такой подход, по их мнению, обеспечивает равенство налогового органа и иных кредиторов.
Помимо догматических рассуждений (мол, законодатель написал "залог", значит, это залог и нельзя отгрызать от него приоритет при банкротстве), мотивирована эта позиция политико-правовым соображением о том, что Право поощряет наиболее активных. Кто быстрее всех просудился (или кто быстрее всех убедил суд в необходимости наложения обеспечительных мер по иску), право того и до́лжно защищать в банкротстве с сохранением залогового приоритета.
Эта мотивировка, на мой взгляд, вообще не «на земле». Представим, что один кредитор судится в районном суде Москвы, а второй кредитор – в АС Москвы. Совершенно очевидно, что апелляционная жалоба на решение районного суда проваляется в канцелярии минимум два-три месяца, после чего попадет в МГС. К этому времени кредитор, который судится в АС Москвы уже пройдет апелляцию, возбудит исполпроизводство и получит долгожданный арест.
Почему в такой ситуации один из двух кредиторов должен получить залоговый приоритет в будущем банкротстве должника? Первый кредитор ведь не медлил, просто СОЮ работает медленнее АС.
Разницу в этой гонке за первенство в получении арестного залога может сделать совершенно любое обстоятельство: долгая отписка решения одним судьей и быстрая – другим, сроки рассмотрения дела, наличие / отсутствие апелляции, удовлетворенное приостановление исполнения решения в кассации / не удовлетворенное и т.п.
Слишком много переменных на земле, на которые не способны повлиять кредиторы. Что ставит их в абсолютно неравное положение.
Несостоятельность тезиса «Право поощряет активных» проявляется и на примере ситуации, когда один кредитор дал отсрочку своему должнику, потому что понимал, что финансовая трудность у должника временная, а второй кредитор в положение должника не вошел и сразу побежал с иском. Этот иск усугубил ситуацию должника, который из-за иска не смог заключить контракт.
Как итог спешки и активности второго кредитора – должник не преодолел кассовый разрыв. Почему такой кредитор должен получить поощрение в виде залогового приоритета в банкротстве? Ведь в определенной степени его действия не позволили должнику восстановить платежеспособность.
Или возьмем арестный залог, который возник из обеспечения иска. Обеспечение дают чаще тем, кто предоставил встречное обеспечение. Допустим, один кредитор явно обладает бо́льшим ресурсом, чем другой, и может предоставить встречное обеспечение в отличие от другого кредитора. Получается, Право поощряет богатых, а не активных?
Ну и самое банальное – требования одного кредитора могли вообще не созреть к моменту, когда второй уже просудился и получил арестный залог в ходе исполпроизводства. Как Вам такое «поощрение активности»?
На закуску оставил легендарный арестный залог в пользу налогового органа. Конечно же, его не должно существовать вовсе. Если мы говорим, что ординарный кредитор aka «кто быстрее, того и тапки», не может иметь статус залогового при аресте имущества по общегражданскому иску, то и налоговая, очевидно, не должна иметь подобных преференций.
Тем более, что налоговая всегда будет быстрее любого кредитора. Просто потому что налоговой не нужно подавать иск, возбуждать исполпроизводство и т.п. Налоговая просто принимает волевое решение – арестовать все и сразу.
О каком в таком случае равенстве всех кредиторов (включая, налоговую) мы говорим, если совершенно очевидно, что налоговая шустрее всех может получить статус залогодержателя на основании собственного решения об аресте имущества? Кажется, что равенство тут будет недостижимо, как минимум, пока у налоговой не отнимут право арестовывать все и вся без суда.
В общем, мне кажется, что в порыве догматического следования тому, что залог есть залог, а потому он должен сохраняться и при банкротстве, защитники этой позиции забывают о нормальном политико-правовом обосновании того, почему арестный залог должен трансформироваться в обеспеченное залогом требование при банкротстве.
P.S. Кажется, это первый случай, когда я согласен с верх.судом, а не со светилами отечественной цивилистики
Еще немного об арестном залоге.
Страсти вокруг вопроса о том, справедливо ли в банкротстве сохранять приоритет для кредитора, который получил залог из исполнительского или обеспечительного ареста, немного поутихли. Все высказались и теперь ждут 3 июля – что же скажет верх.суд.
Хотя концептуально решение верх.суда по этому делу не должно изменить уже сложившийся подход к арестному залогу в банкротстве в преломлении к п.5 ст. 334 ГК, потому как предметом рассмотрения будет приоритет налогового арестного залога в банкротстве.
Как уже писал, совершенно очевидно, что если приоритет из арестного залога не получает ординарный кредитор, то допущение такого приоритета абсолютно точно не уместно и для налогового органа. Те, кто активно ратует за приоритет из арестного залога, не спорят с этим. Тут сообщество едино.
Но мне хочется для себя подвести черту в дискуссии об арестном залоге вообще. Воспроизведу еще раз основной аргумент сторонников арестного залога: Право поощряет активных. Это утверждение заявлено, как истинное. Никто особо не трудится раскрыть, почему это вдруг Право поощряет активных.
Я догадываюсь, что в основе лежит размышление о дистрибутивной справедливости, мол, Право должно вознаграждать тех, кто затратил больше ресурсов. То есть в ситуации, когда у должника есть два кредитора, и один из них судится и добивается ареста имущества, а второй – просто дожидается банкротства должника, кажется, будто первый кредитор больше потрудился, а, значит, заслуживает сохранения залога в банкротстве и получение долгожданного приоритета.
Главный недостаток такого подхода в обобщении. Не трудно привести множество реальных ситуаций, когда формула «все плюшки - для наиболее активных» становится несправедливой.
Самый яркий пример – требования кредитора, не включившегося в гонку за арестом, не созрели к моменту начала той самой гонки. У него просто нет иска к должнику. Справедливо ли в такой ситуации награждать условно-активного кредитора приоритетом в банкротстве? Думается, что нет.
Другие примеры я приводил ранее. А более авторитетное мнение можно почитать, например, в статье А.Г. Карапетова.
Я считаю, что формула, которая имеет так много изъянов при её практическом применении – это ненадежная формула. Наиболее универсальной формулой является принцип равенства всех кредиторов.
А если очень хочется наградить наиболее активного кредитора и при условии, что он этого действительно заслуживает (например, подав иск, он сделал публичным скрываемый дефолт должника), то для этого можно выбрать другую «плюшку»: например, приоритезировать его требования в части понесенных в ходе активности издержек.
И, кстати, размышляя о дистрибутивной справедливости в этом вопросе, не нужно забывать, что самый активный кредитор aka «заявитель по делу о банкротстве» уже имеет своего рода форму поощрения – он вправе предложить СРО и кандидатуру управляющего, что дает ему стратегическое преимущество. Чем не вознаграждение за активность?
Арестный залог теперь только для налогового органа.
Все оказалось прозаичней. Жалобу генпрокуратура отозвала, но синхронно этому действу президиум верх.суда не помедлил с разъяснениями. Да, теперь залоговый приоритет из ареста в банкротстве для себя могут извлекать только налоговики:
По этой причине арест, наложенный налоговым органом, порождает на основании пункта 2.1 статьи 73 НК РФ залог в силу закона, поэтому требования налогового органа в деле о банкротстве устанавливаются как обеспеченные залогом и налоговый орган как кредитор имеет права залогодержателя в отношении имущества, на которое ранее был наложен арест
Как у Л.Н. Толстого:
— Подождите, господа, — сказал он. — Сраженье выиграно, и в пленении Мюрата нет ничего необыкновенного. Но лучше подождать радоваться.
Такие дела
upd. Совсем забыл. Для тех, кто наивно полагал, что и ординарному кредитору дадут в банкротстве залоговый приоритет из ареста, президиум так же нашел, что сказать:
С учетом этого права залогодержателя, упомянутые в пункте 5 статьи 334 ГК РФ, не свидетельствуют о возникновении у кредитора залога в силу закона, а потому не предоставляют такому кредитору прав залогодержателя в деле о банкротстве.
Проще говоря, если истец заявил об обеспечении иска в виде запрета на отчуждение имущества и суд удовлетворил меры, или если пристав в рамках исполпроизводства наложил арест на имущество должника, то лицо, к интересу которого установлен арест, - это залогодержатель.
Окрестили это явление арестным залогом (или залогом из ареста). Через несколько лет после реформы встал острый вопрос – что происходит с арестным залогом в банкротстве? Получает ли кредитор, который успел арестовать имущество, статус залогового кредитора при банкротстве должника?
В 2017 верх.суд сказал, что нет, залог из ареста не дает в банкротстве залоговый приоритет кредитору, к интересу которого установлен запрет на отчуждение имущества должника.
После этого практика складывалась единообразно вплоть до принятия поправок в НК РФ (п.2.1 ст. 73). Введенная норма позволила налоговому органу получать тот самый залоговый приоритет в деле о банкротстве налогоплательщика на основании принятого самой налоговой решения об аресте имущества (коротко писал об этом тут ).
Суды охотно шли на поводу у бюджета, а верх.суд неоднократно отказывал в передаче жалоб по делам, связанным с применением этой нормы. Налоговая ликовала.
И вот мы в 2025 году, и верх.суд таки будет слушать спор о залоговом приоритете налоговой. Предположу, что, как и в случае с уголовным арестом в банкротстве, верх.суд направит запрос в КС, чтобы проверить конституционность нормы. Но сейчас не об этом.
Дело вызвало очень живую дискуссию (точнее сказать, оно её возродило) среди многих уважаемых юристов. Я прочитал мнения А.В. Егорова, Р.С. Бевзенко, их публикации на тему арестного залога (например - тут) и, честно, очень сильно удивился их позиции.
Я не буду пересказывать всю их аргументацию, но резюмирую вывод: арестный залог должен существовать, но не только для налогового органа, но и для любого ординарного кредитора, в интересах которого был наложен арест на имущество должника. И этот залог должен сохранять залоговый приоритет в банкротстве. Такой подход, по их мнению, обеспечивает равенство налогового органа и иных кредиторов.
Помимо догматических рассуждений (мол, законодатель написал "залог", значит, это залог и нельзя отгрызать от него приоритет при банкротстве), мотивирована эта позиция политико-правовым соображением о том, что Право поощряет наиболее активных. Кто быстрее всех просудился (или кто быстрее всех убедил суд в необходимости наложения обеспечительных мер по иску), право того и до́лжно защищать в банкротстве с сохранением залогового приоритета.
Эта мотивировка, на мой взгляд, вообще не «на земле». Представим, что один кредитор судится в районном суде Москвы, а второй кредитор – в АС Москвы. Совершенно очевидно, что апелляционная жалоба на решение районного суда проваляется в канцелярии минимум два-три месяца, после чего попадет в МГС. К этому времени кредитор, который судится в АС Москвы уже пройдет апелляцию, возбудит исполпроизводство и получит долгожданный арест.
Почему в такой ситуации один из двух кредиторов должен получить залоговый приоритет в будущем банкротстве должника? Первый кредитор ведь не медлил, просто СОЮ работает медленнее АС.
Разницу в этой гонке за первенство в получении арестного залога может сделать совершенно любое обстоятельство: долгая отписка решения одним судьей и быстрая – другим, сроки рассмотрения дела, наличие / отсутствие апелляции, удовлетворенное приостановление исполнения решения в кассации / не удовлетворенное и т.п.
Слишком много переменных на земле, на которые не способны повлиять кредиторы. Что ставит их в абсолютно неравное положение.
Несостоятельность тезиса «Право поощряет активных» проявляется и на примере ситуации, когда один кредитор дал отсрочку своему должнику, потому что понимал, что финансовая трудность у должника временная, а второй кредитор в положение должника не вошел и сразу побежал с иском. Этот иск усугубил ситуацию должника, который из-за иска не смог заключить контракт.
Как итог спешки и активности второго кредитора – должник не преодолел кассовый разрыв. Почему такой кредитор должен получить поощрение в виде залогового приоритета в банкротстве? Ведь в определенной степени его действия не позволили должнику восстановить платежеспособность.
Или возьмем арестный залог, который возник из обеспечения иска. Обеспечение дают чаще тем, кто предоставил встречное обеспечение. Допустим, один кредитор явно обладает бо́льшим ресурсом, чем другой, и может предоставить встречное обеспечение в отличие от другого кредитора. Получается, Право поощряет богатых, а не активных?
Ну и самое банальное – требования одного кредитора могли вообще не созреть к моменту, когда второй уже просудился и получил арестный залог в ходе исполпроизводства. Как Вам такое «поощрение активности»?
На закуску оставил легендарный арестный залог в пользу налогового органа. Конечно же, его не должно существовать вовсе. Если мы говорим, что ординарный кредитор aka «кто быстрее, того и тапки», не может иметь статус залогового при аресте имущества по общегражданскому иску, то и налоговая, очевидно, не должна иметь подобных преференций.
Тем более, что налоговая всегда будет быстрее любого кредитора. Просто потому что налоговой не нужно подавать иск, возбуждать исполпроизводство и т.п. Налоговая просто принимает волевое решение – арестовать все и сразу.
О каком в таком случае равенстве всех кредиторов (включая, налоговую) мы говорим, если совершенно очевидно, что налоговая шустрее всех может получить статус залогодержателя на основании собственного решения об аресте имущества? Кажется, что равенство тут будет недостижимо, как минимум, пока у налоговой не отнимут право арестовывать все и вся без суда.
В общем, мне кажется, что в порыве догматического следования тому, что залог есть залог, а потому он должен сохраняться и при банкротстве, защитники этой позиции забывают о нормальном политико-правовом обосновании того, почему арестный залог должен трансформироваться в обеспеченное залогом требование при банкротстве.
P.S. Кажется, это первый случай, когда я согласен с верх.судом, а не со светилами отечественной цивилистики
Еще немного об арестном залоге.
Страсти вокруг вопроса о том, справедливо ли в банкротстве сохранять приоритет для кредитора, который получил залог из исполнительского или обеспечительного ареста, немного поутихли. Все высказались и теперь ждут 3 июля – что же скажет верх.суд.
Хотя концептуально решение верх.суда по этому делу не должно изменить уже сложившийся подход к арестному залогу в банкротстве в преломлении к п.5 ст. 334 ГК, потому как предметом рассмотрения будет приоритет налогового арестного залога в банкротстве.
Как уже писал, совершенно очевидно, что если приоритет из арестного залога не получает ординарный кредитор, то допущение такого приоритета абсолютно точно не уместно и для налогового органа. Те, кто активно ратует за приоритет из арестного залога, не спорят с этим. Тут сообщество едино.
Но мне хочется для себя подвести черту в дискуссии об арестном залоге вообще. Воспроизведу еще раз основной аргумент сторонников арестного залога: Право поощряет активных. Это утверждение заявлено, как истинное. Никто особо не трудится раскрыть, почему это вдруг Право поощряет активных.
Я догадываюсь, что в основе лежит размышление о дистрибутивной справедливости, мол, Право должно вознаграждать тех, кто затратил больше ресурсов. То есть в ситуации, когда у должника есть два кредитора, и один из них судится и добивается ареста имущества, а второй – просто дожидается банкротства должника, кажется, будто первый кредитор больше потрудился, а, значит, заслуживает сохранения залога в банкротстве и получение долгожданного приоритета.
Главный недостаток такого подхода в обобщении. Не трудно привести множество реальных ситуаций, когда формула «все плюшки - для наиболее активных» становится несправедливой.
Самый яркий пример – требования кредитора, не включившегося в гонку за арестом, не созрели к моменту начала той самой гонки. У него просто нет иска к должнику. Справедливо ли в такой ситуации награждать условно-активного кредитора приоритетом в банкротстве? Думается, что нет.
Другие примеры я приводил ранее. А более авторитетное мнение можно почитать, например, в статье А.Г. Карапетова.
Я считаю, что формула, которая имеет так много изъянов при её практическом применении – это ненадежная формула. Наиболее универсальной формулой является принцип равенства всех кредиторов.
А если очень хочется наградить наиболее активного кредитора и при условии, что он этого действительно заслуживает (например, подав иск, он сделал публичным скрываемый дефолт должника), то для этого можно выбрать другую «плюшку»: например, приоритезировать его требования в части понесенных в ходе активности издержек.
И, кстати, размышляя о дистрибутивной справедливости в этом вопросе, не нужно забывать, что самый активный кредитор aka «заявитель по делу о банкротстве» уже имеет своего рода форму поощрения – он вправе предложить СРО и кандидатуру управляющего, что дает ему стратегическое преимущество. Чем не вознаграждение за активность?
Арестный залог теперь только для налогового органа.
Все оказалось прозаичней. Жалобу генпрокуратура отозвала, но синхронно этому действу президиум верх.суда не помедлил с разъяснениями. Да, теперь залоговый приоритет из ареста в банкротстве для себя могут извлекать только налоговики:
По этой причине арест, наложенный налоговым органом, порождает на основании пункта 2.1 статьи 73 НК РФ залог в силу закона, поэтому требования налогового органа в деле о банкротстве устанавливаются как обеспеченные залогом и налоговый орган как кредитор имеет права залогодержателя в отношении имущества, на которое ранее был наложен арест
Как у Л.Н. Толстого:
— Подождите, господа, — сказал он. — Сраженье выиграно, и в пленении Мюрата нет ничего необыкновенного. Но лучше подождать радоваться.
Такие дела
upd. Совсем забыл. Для тех, кто наивно полагал, что и ординарному кредитору дадут в банкротстве залоговый приоритет из ареста, президиум так же нашел, что сказать:
С учетом этого права залогодержателя, упомянутые в пункте 5 статьи 334 ГК РФ, не свидетельствуют о возникновении у кредитора залога в силу закона, а потому не предоставляют такому кредитору прав залогодержателя в деле о банкротстве.