Предисловие:
На самом деле «незаключенность при недействительности» это оксюморон. Договор может быть либо незаключенным, либо недействительным. Однако, зацикленность на недействительности создает шоры, которые не дают разглядеть альтернативных способов защиты и достижения результата.
Должнику необходимо было включиться в реестр другого банкрота, однако отступное, которым стороны прекратили обязательства, нельзя было оспорить за истечением срока давности. На помощь пришел анализ соглашения об отступном через призму признаков его незаключенности.
Фабула:
Застройщик-банкрот и подконтрольная ему компания заключают договоры участия в строительстве. Подконтрольная компания переуступает имущественные права добросовестным приобретателям, которые производят оплату застройщику.
Вроде все чисто. Да, подконтрольная компания не платит по договорам, но деньги застройщик получает от конечных приобретателей. История схлопывается.
Однако, 40 квартир и 120 машино-мест так и не нашли своих счастливых владельцев, и чтобы закрыть обязательства подконтрольной компании (для удобства – «ПК») по их оплате стороны заключили соглашение об отступном, по которому застройщик получил векселя, ранее выданные третьим лицом в пользу ПК.
Ключевая проблема:
Срок давности для признания недействительным соглашения об отступном истек. Векселедатель ликвидирован, требования к нему не были предъявлены. Квартиры и машино-места уже «ушли с молотка» в деле о банкротстве ПК (но деньги от реализации не распределены).
Правовой вопрос:
Вексельные схемы уже давно для российских судов как красная тряпка – где вексель, там и недействительность сделки. Однако, истекший срок давности – это объективное основание для отказа в иске о недействительности сделки.
При первом приближении логичным видится предъявление требований о взыскании убытков с руководства за нереализованное право предъявить векселя к оплате или субсидиарная ответственность с оценкой структуры порочных сделок.
Но такое решение не позволяло достичь результата, поскольку КДЛ не имеют достаточных активов, чтобы покрыть ущерб, а ПК, напротив, имеет в конкурсной массе нераспределенные денежные средства, за счет которых можно «закрыть» большую часть ущерба более оперативно.
Нестандартное решение:
Мы подробно изучили векселя и нашли в них дефекты, которые не позволяли однозначно идентифицировать лицо, обязанное по векселю. Да, мы понимали, что это за компания, поскольку векселедатель с таким наименованием был аффилирован застройщику и ПК.
Однако, оказалось, что компаний с наименованием как у векселедателя на российском рынке свыше 30 штук. Отсутствие четко определенных реквизитов лица, обязанного по векселю, позволило нам утверждать о незаключенности соглашения об отступном, поскольку застройщик фактически не может установить, к кому предъявлять требование.
Как итог: незаключенность соглашения об отступном и отсутствие юридических последствий такой сделки позволило восстановить право требования застройщика к ПК по оплате договоров участия в строительстве на сумму 620 млн. руб. и включить эти требования в реестр кредиторов ПК.